Ten black roses

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Ten black rosesПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | следующуюСледующая »


четверг, 15 сентября 2011 г.
Повесть Пучинный таракан 22:45:40

Страницы их жизни


I


Они оба родились в Калифорнии, здесь же прошли их молодые годы, учеба, здесь они создали семью и прожили двенадцать счастливых лет в браке. На тринадцатый год что-то в их отношениях не заладилось: чертова дюжина, что и говорить. Тридцатитрехлетняя Кимберли не относилась к числу суеверных людей, но сколько бы она не переводила «страшную дату» в шутку, ситуация оборачивалась все более и более непредсказуемым образом.
Подробнее…Ее Марву было уже под сорок. Он работал в цехе, где чинили автомобили. На недостаток доходов их семья не жаловалась, да и «копание в двигателях», как говорила Кимберли, было хобби Марва. Он был человеком простым и не любил рутину. Работать руками было по его части, к тому же в цехе было с кем поговорить без всяких формальностей.
Кимберли же никогда в жизни не работала. Ее занятием было возиться с подобранными на улице собачками и кошечками в питомнике, кормить животинок, лечить их и по возможности отдавать в хорошие руки. Женщина с детства обожала животных, они порой вызывали у нее такой восторг, что Марва эта реакция внутренне раздражала. Но он терпел дома трех кошек, что говорило о нем как о человеке уступчивом.
И все, казалось, было замечательно! Но Кимберли чувствовала… нет, она знала, что Марв день за днем отдаляется от нее. Причина была ей непонятна… Именно в этот тринадцатый год совместной жизни начали открываться неприятные пережитки прошлого. Все те упущения, недомолвки, откладывания в долгий ящик, наконец, запустили механизм, который постепенно разрушал все, что было дорого Кимберли.
Она всегда боялась делать из мухи слона. Марв неоднократно указывал ей на чрезмерную мнительность, и, хорошенько покопавшись в себе, Кимберли действительно приходила к бессмысленности своих переживаний. Но в этот раз все было иначе. Ее размышления только подтверждали страхи.
И один страх занял позицию прямо в центре замкнутого круга: Кимберли боялась, что у них с Марвом так и не будет детей. Женщина ничего еще не решила, но день за днем она все больше и больше верила в то, что именно неполноценность их семьи играет эту роковую роль. Сначала на мысли о ребенке не было времени: Марв учился в другом городе, да и Кимберли пыталась обустроить новый дом и заодно новую жизнь. Потом время шло тише, а мужа как будто все устраивало. Кимберли не хотела брать все в свои руки. В конце концов, ей начало казаться, что Марв вообще не хочет детей, жена боялась поднимать эту тему, ведь ее суженый был отнюдь не легким человеком. К нему нужен был особый поход. И до сих пор Кимберли этот подход знала.
Они жили в небольшом двухэтажном коттедже в тихом и живописном районе Сакраменто. Им посоветовали этот дом друзья Кимберли еще лет десять назад, собственно, эти же друзья и жили по соседству. Молодая Кимберли, можно сказать, сразу навела контакты с местными жильцами. С тех пор их дом по вечерам был битком набит людьми. Несколько диковатый Марв сначала не мог привыкнуть к такому потоку внимания к жене и к нему самому, но Кимберли тоже немало на него влияла. Она была человеком интереснейшим. Люди тянулись к ней не из-за какого-то врожденного магнетизма, а скорее из-за ее непосредственности и исключительной доброты. Марв видел эту доброту со стороны и ощущал ее на себе – это давало ему больше уверенности, ему хотелось быть под стать жене. Он сам стал приглашать соседей на барбекю, отдыхал с мужьями за кружкой пива на веранде и даже отвечал на расспросы жен, хоть и краснея временами. Кимберли обожала эту его скромность и каждый раз изумлялась, когда заставала Марва беседующим с кем-то без ее вмешательства.
После переезда в коттедж с Кимберли начали часто приключаться мелкие неприятности: то опрыскиватель случайно включится сам по себе и окатит ее водой, то пропадут таинственным образом ключи и впоследствии будут найдены в кошачьей коробке, то заказанные по интернету вещи попадут к соседям в конце улицы… Все это очень походило на сглаз, потому что семью Кимберли нахваливали ужасно! И вроде бы, все, как у других. Никакого потрясающего везения и не было. Но люди смотрели на Кимберли, смотрели на Марва и только восплескали руками на их счастье и замечательные достоинства!
Марв не удивлялся, когда хвалили его жену. Кимберли обладала поистине острым умом и держалась стеной в самых жарких спорах, даже с мужчинами. Кроме того, она же эти споры и заводила. Женщина отдавала предпочтение интеллектуальным беседам. Ей хватало одного слова из контекста, чтобы перевести дискуссию в более глобальные масштабы или на тему, которая будет приятна всем, в особенности ей. А как она любила историю! Марв все не мог забыть того разговора о черных амазонках и их королеве Калифии из «Деяний Эспландиана». Его Кимберли была достойна похвал. Но не он. Когда хвалили главу семейства, Марв подозрительно поглядывал на льстеца со своего места, даже не шевелясь, что пробивало всех гостей на хохот. Кимберли тоже смеялась, вставляя фразы вроде: «Не приставайте к моему мужу!», «Смейтесь-смейтесь!» или «Вот вам смешно, а он себя еще покажет! Да, милый?» Он не обижался и отходил быстро.

II


Как-то раз (речь идет о ближайшем времени) Марв работал в своем цехе. Время было обеденное, и жара стояла ужасная. Парни заперли гаражные двери в цех, чтобы горячий воздух не шел с улицы. Вокруг стояли грузовики с отсутствовавшими деталями, открытыми капотами, снятые с колес… По всему полу были расставлены двигатели, карбюраторы, дверцы с вмятинами или без креплений, крылья машин с длинными царапинами, колесные диски от маленьких до огромных, бампера… и все было в машинном масле и мазуте. В нем же были и работники, одетые в комбинезоны или робы. Цех был очень просторный и с высоченными стенами. Ряд больших окон почти под самой крышей впускал сюда много света, в лучах которого кружилась пыль. Стоял резкий и приторный машинный запах. Правда, к запаху и грязи здесь относились равнодушно. Это было заметно и по тому, как стоял стол, за которым перекусывали рабочие – он делил пространство с разнообразным техническим хламом, и на нем, помимо еды и выпивки, находились провода, гаечные ключи и разные по величине гайки и гвоздики.
Марв хищно облизывался, потому что минут десять назад Кимберли принесла ему любимую картошку в мундире, утрамбованную в миске с пластиковой крышкой, которые всегда есть у домохозяек на случай поездки или еще чего-то. Он вспомнил, что у них еще осталось несколько свежих огурчиков, и все это в сочетании с картошкой… о, чудная женщина! Марв поскорее выбрался из-под машины, вытер лицо и руки очень засаленной тряпкой и в нетерпении отправился к столу. Вскрытая миска обдала его горячим аппетитнейшим ароматом, так что аж слезы на глазах выступили. Но и голодные волки тотчас учуяли запах. Первый уже придвинул стул и устроился за столом, принюхиваясь (ему не хватало только белого платочка, заткнутого за воротник). Голова же второго показалась из глубокой прямоугольной ямы, в которую спускались рабочие, когда надо было копаться под машиной. (Кимберли все опасалась, чтобы Марв по пьяни случайно не угодил в эту яму, переломав себе кости. Он отвечал жене на это, что ничего крепче пива не пьет, и она это прекрасно знает.)
– Марв, это, что, тебе Ким обед принесла? – голос откликнулся эхом.
– Присоседился, – еле-слышно проворчал Марв. Но делиться все-таки придется. Когда ты счастлив сам, счастьем поделись с другим.
Оба его друга были разведенными холостяками. Первый, который восседал за столом и молчаливо ожидал угощения, был большой черный парень по имени Хуго. Второй же – Даниэль или просто Данни – был ровесником Кимберли и приехал из того самого города на побережье Тихого океана, родом откуда она была.
Спустя минуту они уже уплетали свой скудный обед.
– Заботливая женушка, – как-то ехидно пропел Даниэль, пережевывая картофелину и щуря глаза. – Марв, а интересно, Ким рассказывала тебе о нас с ней?..
Марв поднял ошалелые глаза на приятеля, еле удержавшись, чтобы не накинуться на него незамедлительно.
– Мы же встречались. В юности, – добавил «остряк», вальяжно переменив позу на стуле.
– Заткнись уже, Данни! – Марв понурил голову к своей тарелке. – Не встречалась она с тобой никогда. Трепло…
Даниэль расхохотался, запрокинув темную голову.
– О, я помню эту блондинистую красотку! Что это была за девушка! За такую можно пол жизни отдать! – мужчина покачал головой. – И она пошла за такого парня, как ты… Марв, не в обиду! Просто такая красавица и такой обычный парень с обычной внешностью… из глубинки, знаешь. – Даниэль вновь расхохотался собственной оригинальной мысли.
Марву не первый раз доводилось слышать, что они с Ким не пара друг другу. Тогда, еще во время знакомства с будущей супругой, он был действительно простым двадцатитрехлетним Марвом Чендлером, приехавшим в Сакраменто из маленького провинциального городка, в котором всю жизнь занимался починкой автомобилей. Он был нелюдим, и характер его был еще хуже, чем теперь. В столице молодой человек устроился менеджером непрестижного бара, но все, чем он занимался, как отзывались официанты, – «слонялся туда-сюда, жрал за счет заведения и прикапывался к невиновному персоналу». Однажды к одной из официанток, которую Марв также злостно обвинял в несодеянном, зашла обаятельнейшая особа, которая назвалась подругой – это была девятнадцатилетняя Кимберли Салливан. Сначала Чендлер просто приставал к девушке, заваливая вопросами, настойчиво интересовался, почему она не захаживала в бар раньше, и соблазнял алкогольными напитками. Ким не знала, как отворотиться от подозрительного типа, который еще и обижает ее подругу! После первой же встречи, когда в их разговоре с друзьями речь случайно зашла о Марве, она обругала его вдоль и поперек, только услышав это имя. Приятели девушки наоборот удивились такому пылкому негодованию и заметили, что знают Марва Чендлера, как парня неплохого, правда, с некоторыми «закидонами».
Случилось так, что Марв и Ким оказались в одной компании снова. В тот раз Чендлер перебрал лишнего и на чье-то нелестное сравнение (не в его пользу) начал нецензурно и крайне эмоционально доказывать, что он лучше этого «старого оклахомского ушлепка» Брэда Питта! Все это, естественно, было чудовищно, и протрезвевший Марв не помнил ни слова своей матерной тирады. Но эффект был оглушителен! Все его друзья катались со смеху, пока оскорбленный товарищ заводился еще больше. Эта речь особенно тронула девушек, которые изначально были на стороне Питта. Но после того случая, казалось, все твердо поверили в то, что Марв все-таки лучше. Особенно в это поверила Кимберли.
С того дня Марв стал для нее лучше всех. Ким хорошо знала свой противоречивый характер, но на этот раз она сменила гнев на милость на удивление скоро, полюбив этого незадачливого высокого парня, стригшегося под ноль и носившего футболки с эмблемами и драные джинсы. С приходом в жизнь Чендлера Ким пропала его спесь и грубые привычки парня с окраины. Он не хотел признаваться себе в том, что считает себя недостойным такой девушки, и ее внимание для него – самый чудесный подарок жизни. Но Марв уже сам себе не верил!
Ким была убежденной католичкой, поэтому не позволяла никому к себе прикасаться до брака. Однако, так уж вышло, что, да, один раз согрешила: ситуация просто не оставляла выбора! К тому же – Марв. С ним все зашло слишком далеко, и удерживать ситуацию было просто невозможно! А он все понимал. И что же, он сожалел о том, что сделал? – Нисколько. Новые чувства были так головокружительны – почему же им не подчиниться и не пустить все на самотек? Но сколько Марв не совращал свою девушку, все следующие разы она была непреклонна. Тогда парень принял первое в своей жизни зрелое решение – попросить руки Кимберли. Пусть даже они встречались меньше года.
– Мы любили друг друга, Данни, – неожиданно сухо пробормотал Марв.
– А теперь что? Прошла любовь? – Даниэль произнес слово «любовь» так, будто речь шла не о жизни, а о каком-то спектакле.
– Не знаю.
Марв налил пива в старый стеклянный стакан весь в отпечатках пальцев. Приятели разлили на всех, выпили и помолчали.
– Если… все так плохо, может, лучше уж совсем разбежаться?.. – посоветовал хмурый Хуго, не отводя глаз от поверхности стола.
Чендлера от этих слов резко загрызла совесть. Опять помолчали.
– Ты не понимаешь, что говоришь, – наконец ответил Марв, медленно, делая паузы между словами.
– А как поступить мужчине, который разлюбил свою женщину?
Марв поднялся. Ему хотелось кого-то побить. Но не Хуго и не Данни. На самом деле сейчас он бы поколотил себя. Мужчина, ничего не сказав, пошел переодеваться. И сразу домой.

III


Около двенадцати они ложились спать. Кимберли засыпала не сразу, обычно она несколько часов лежала с закрытыми глазами, а иногда вставала и ходила по дому. Чендлер с ней не разговаривал да и засыпал раньше, о нежностях не было и речи.
Марв смотрел в потолок и думал о жене. Сейчас он как никогда чувствовал себя сволочью. Пружины в кровати скрипнули. Кимберли, лежавшая к нему спиной, заворочалась и вздохнула, так женственно, так кротко… Марв повернулся к ней, разглядывая открытую спину, вздернутые плечи, пепельные волосы, разбросанные по подушке… Кимберли прижимала руки к груди, когда спала, словно ей было холодно или тревожно. Тусклый свет из окна обрисовывал рельефы утонченного тела, складки шелкового покрывала, окрашивая все в серо-голубой цвет. Интересно, она не спит? Марв придвинулся ближе, уткнувшись в шею Кимберли небритой щекой, поцеловал в плечо, провел ладонью по холодной руке… Ким вздохнула еще раз, так же коротко и болезненно. Он чувствовал, как сильно колотится ее сердце.
– Ким, – прошептал Марв на ухо жене.
Она повернула голову и посмотрела ему в глаза снизу вверх. Чендлер наклонился и поцеловал ее, долго, нежно… Они прижались друг к другу, обвивая руками, сжимая складки одежды.
– Сейчас. Достану эти… резинки. – Марв отстранился и перегнулся через кровать, рыская где-то в районе пола.
– Зачем?.. – Спросила Ким, поднявшись на локтях.
– А зачем тебе лишние проблемы? – муж посмеялся, снова выпрямившись.
– Что ты сказал?!
Кимберли глянула на Марва жутко, чуть ли не шокировано. У него ком подкатил к горлу. Все это походило на немую сцену, когда героям открывается страшная и очевидная правда. Женщина отшвырнула покрывало, вскочила с постели и вихрем унеслась из комнаты.
Марв все еще чувствовал ее вкус на губах. Он сел, спустив ноги на пол. За спиной дверь распахнулась и ударилась об стену. Через секунду цепкие руки замком охватили его со спины, сжимая, что есть сил. Сердце Ким страшно билось рядом с его сердцем.
– Марв!! – простонала Кимберли, срывая голос на плач. – Почему?! Скажи мне: по-че-му?!
Не выдержав всего этого, женщина уткнулась лбом в плечо мужа и заплакала, сильно вздрагивая.
Марву было невыносимо. Кимберли словно мучила его, не давая двигаться, заставляя слушать надрывные вздохи, чувствовать, как намокает майка от ее слез. Ветер рванул занавеску, наполняя воздух в комнате запахом дождя.
Марв отдал бы все на свете, чтобы его Ким была счастлива.

IV


Хоть Чендлер и занимался починкой автомобилей, но он имел звание морского офицера. До переезда в Сакраменто Марв не получал образования выше среднего. Теперь же им с Ким предстояло подумать об его устройстве: Марв уехал обучаться в Национальную Морскую Академию на долгие пять лет. Казарменная жизнь была не сладкой, но Чендлер учился на механика и был доволен такой возможностью. Там выяснилось, что он весьма смышленый парень и может, когда хочет! У него была белая с черным галстуком форма моряка и фуражка, которую все норовят надеть своей девушке, когда та приезжает навестить возлюбленного. Ким пришла в восторг, когда первый раз увидела, как ее Марв марширует среди других студентов и отдает честь! А когда в конце обучения их торжественно посвящали в офицеры, девушка даже плакала от счастья.
И вот на днях Марва вызвали отдать долг отечеству. Знакомый сиплый голос капитана Гуджино сообщил в трубку, что грузовое судно, шедшее от материка к Гавайским островам, было захвачено группой вооруженных до зубов пиратов. Капитан американцев был убит, а судьба экипажа была неизвестна. Потому к архипелагу отправляли несколько военных кораблей с целью захвата пиратского судна.
Делать было нечего. Взялся за куш, не говори, что не дюж. Но придется еще больше расстроить бедную Кимберли.
Марв успел побывать в своем цехе, объясниться с ребятами, мол так и так, уезжаю на неизвестный срок. Приятели Чендлера сперва опешили, а потом долго хлопали его по плечу и пожимали руку, призывая быть осторожным и «не влипать в неприятности». Посидели, распили по стаканчику и тепло распрощались. Один Бог знает, на сколько…
Марва как-то не тянуло в дом. В душе было тесно и казалось, что в четырех стенах будет еще тесней. Он сидел на крыльце и рассматривал свою улицу, стараясь отпечатать в памяти каждый знакомый предмет. Соседские ребятишки, катающиеся на велосипеде, темно-красные крыши домов, газоны, почтовые ящики, ветер шевелит листву на деревьях, запах вечерней свежести и немного – сырости, серая кошка пробегает у самых ног…
Кимберли, выглянувшая из открытого окна в спальне на втором этаже, застала мужа играющим с котом. Странно: кошек он никогда не любил.
– Марв?
Мужчина поднялся со ступенек и посмотрел в окно:
– Ким, меня призывают на поиски захваченного судна.
– Я знаю.
Марв повел бровью. Откуда она уже узнала?
Кимберли не выглядела расстроенной и вела себя обыкновенно, только делала все как-то машинально, словно для нее все смыслы были утеряны. Сама разговоров не заводила и смотрела как будто сквозь. Все, вроде бы, было понятно.
Марв бы вообще-то остался и не стал рисковать жизнью и здоровьем, но у них с капитаном Гуджино была какая-то ужасно хитрая договоренность. Так как Чендлер по должности не работал, то и офицером он должен был значиться отставным. Однако это было совсем не выгодно для будущей пенсии, льгот и прочего. Поэтому капитан каким-то образом покрывал своего подопечного, но с условием, что при чрезвычайной ситуации тот явится на службу. Короче говоря, все это было запутанно, трудно и покрыто завесой тайны.
Ясно было одно: рано утром за Марвом приезжает машина и он снова из гражданского превращается в энсина1.

V


Утро было туманное. Кимберли поеживалась и часто моргала воспаленными глазами. Марв стоял напротив, держа руки в карманах, и не знал, какие слова, какие действия были бы правильны в этот момент. «Это работа. Просто работа, родная». Он чувствовал себя царем Леонидом, прощающимся с царицей Горго перед походом к Огненным вратам.
– Ты не выспалась.
– Ничего. Сейчас пойду досыпать…
Марв пошаркал ботинком.
– Не скучай без меня.
Опять молчание. Дурацкое, бесконечное…
– Ты будешь мне звонить? – Кимберли схватила мужа за куртку и пристально посмотрела ему в глаза.
– Вообще-то… там не положено.
– Без разницы! Придумай что-нибудь. – Ким говорила в полголоса заговорщицким тоном. – Звони все время, как только сможешь.
– Ладно. – Чендлер ощущал себя каким-то подкаблучником. Наверное, если бы Ким имела возможность, поехала бы вместо него.
Женщина ослабила хватку и аккуратно разгладила куртку. Марв неожиданно схватил ее руки и прижал их к губам, зажмурив глаза.
– Чендлер! – тихо воскликнула Кимберли. – На нежности пробило что ли? – а сама подумала. – Стыдно мерзавцу!
Тут из машины посигналили. Марв отпустил Ким, закинул свою сумку на плечо и поплелся к автомобилю. Кимберли проводила мужа взглядом, наблюдая, как тот забирается в кузов, и белый пикап «трогается». Женщина всхлипнула, смахнула слезинку с ресниц и пошла в дом.
– Ничего не буду делать, – сказала себе хозяйка, осматривая безлюдную и беззвучную прихожую и зал, залитый утренней синевой там, где нет кромешной темноты.
Она устроилась на диване и проспала до обеда, потом до вечера слонялась по комнатам, пыталась читать, сидела в интернете…
– Все не то, не то, не то.
Голодная и унылая Кимберли накинула длинную кофту и вышла на веранду. Сумерки были очаровательны. Фонарики в соседских дворах и оконный свет навевали радость. Неподалеку, облокотившись на забор, разделявший территорию соседнего дома и участка Чендлеров, стоял Билл – один из старых приятелей Кимберли.
– Приуныла красавица.
– А отчего же мне, – Ким прошлась вдоль веранды ближе к соседу, – не приуныть?
– Ох… Все суета сует. Все тщета и ловля ветра… Где Марв?
– Уехал утром.
Билл подпер щеку кулаком.
– Туда ведь?.. К Гавайям?..
– Да, да… Ты, я вижу, в курсе.
– Сама-то как?
Вздохнув, Кимберли отвела взгляд.
– Ну, как… Как видишь.
Мужчина насупился и потер глаза. Его красивое лицо с длинными ресницами, густой черной бородой и морщинками у глаз и на лбу преобразилось и стало еще красивее.
– Ким, может, я зайду? М?
– Заходи, да… – женщина пошла открыть для гостя маленькую калиточку.

VI


Посиделки из веранды плавно перешли в зал. Кимберли накормила друга рагу и после убедительных уговоров сама поела. Билл довольно быстро расшевелил ее, заставив долго высказывать все, что было на уме. Он всегда внушал Кимберли мысль, что она лучшая. О Марве как об опоре он никогда не говорил, потому что был уверен: Ким способна справиться с любыми трудностями самостоятельно. Билл искренне восхищался ее умом и всегда подкидывал темы для интеллектуальной беседы. Сам мужчина был эрудит и флегматик. Он имел сильнейшее влияние на людей и, возможно, поэтому мало кого уважал.
– Я вот, что думаю, милая моя. – Билл опустился на спинку мягкого кресла в чехле, закинув ногу на ногу. – Если твой Марв прямым текстом тебе заявляет, что дети ему не нужны… стало быть, в этой ситуации страдаешь только ты. Остается вопрос: стоит ли оно того?
Кимберли вдумчиво слушала и хмурила брови.
– Я тебе отвечу, – продолжал повествовательным тоном сосед. – Оно того не стоит. А отчего ты так убиваешься? Ясное дело! Из-за того, что не можешь реализовать себя как мать… и отчасти – как жена. Твоему Марву-то куда легче. Скажи мне: он тебе изменял?
– Он? Мне?.. – изумилась Кимберли. – Билл, да что это за вопросы?.. Даже если… откуда же я могу знать?..
– Хорошо. Ты не находила среди его вещей ничего подозрительного. А поведение? Подумай: он предрасположен к этому?
– К измене?! О боже… Я… не знаю, вроде бы… нет.
– У вас нет детей. А что, если у него есть дети от другой женщины или женщин – откуда ты знаешь? Может, он обеспечивает и их? – Билл активно жестикулировал и повышал голос.
Женщину все больше и больше шокировали слова приятеля.
– Ох… Как?! Как вообще такое может быть?.. – она схватилась за голову. – Да он приносит все деньги в дом! Мне лично отдает!
– Что, если его зарплата на самом деле больше? Ты точно знаешь сумму, которую ему выплачивают за месяц? Кимберли, послушай меня, нет дыма без огня. Факты говорят сами за себя. Ты хочешь моего совета? Я скажу: у тебя есть выход. Начинай новую самостоятельную жизнь. Для этого есть все причины.
– По-твоему, Марв заслуживает такого отношения?
– А ты заслуживаешь? Ким. – Билл пытался привлечь внимание смущенной подруги. – Ты его любишь или жалеешь? М? Ты любишь этого своего Марва?
– Ну… А что я? – слова Кимберли упорно не складывались в предложение. – А сам ты… Да! Люблю.
Билл косо посмотрел на Кимберли, щуря глаза и сжимая губы.
– Ты врешь!
Словно потеряв дар речи, женщина глупо уставилась на собеседника.
– Ты засомневалась, Ким! Значит, врешь! Так вот в чем дело! Ты ведь его не любишь. Как можно строить нормальные семейные отношения с нелюбимым человеком? Вот вам и краеугольный камень! Вот вам и корень всех несчастий! Соберись, наконец, Кимберли, и подавай на развод.
– Билл, послушай… На самом деле это все чудовищно… Но… даже если так… что изменится?
– Как «что»?! – всплеснул руками мужчина. – Ты прекрасная молодая женщина!
Кимберли недоверчиво посмеялась.
– Что, не веришь? У вас-дамочек вечные комплексы по поводу возраста и внешности!
– Какие комплексы, Билл?! Да мне лет, как Рамзесу пятому!
Заламывая руки, хозяйка походила по комнате. Из-под шкафа выбежал кот, запрыгнул в ее кресло и устроился поудобней.
– Ким, поступай, как знаешь. Можно родить ребенка из пробирки. Можно! Можно взять из детского дома… Тебя волнует, кто будет его отец? Родители прежде всего те, кто воспитали… а не те, кто произвели на свет. Да и все это ни к чему! Никто никогда не пропустит женщину вроде тебя! Хочешь – зайди на сайт знакомств! От тебя много не требуется. Все, что нужно женщине, чтобы выйти замуж, у тебя есть. – Билл помолчал. – Так что принимай решение… И, как сказал Джон Ньюмен, не бойся того, что жизнь должна окончиться, бойся того, Ким, что она так и не начнется.
Кимберли было и гадко, и спокойно от новых мыслей. Решение есть – но какой ценой… И как сказать Марву? Ведь не сейчас же! Не по телефону! Он ведь ждет и нуждается вовсе не в «приятной» новости о том, что он теперь свободен… Разве нужна солдату свобода? Дать ему ее – все равно, что дать билет в один конец… в лучший мир. Но как сильной женщине претвориться слабой? Если ведь и впрямь уже не нужно…
Кимберли провалилась в сон, когда на часах был уже час. Ей снилось что-то символичное и лишенное всякой логики. Утром позвонил Марв. Они уже погрузились на корабль и готовились к отплытию. Ким почему-то показалось странным, что муж сообщает ей такие подробности. От недосыпа ее чувства существенно притупились.
Да и в последующие дни все для нее было бесцветно и бессмысленно. Марв звонил часто, говорил не много и все расспрашивал. Кимберли все чаще соблазнялась мыслью выключить свой телефон, но от этой идеи ей становилось попросту страшно: за Марва, за себя… Что она без него? Что она? И чем заслуживает его ежедневных звонков, когда человеку есть, о чем позаботиться? И все равно одной было легче. Каждый раз в ожидании очередной беседы женщина боялась услышать молчание на той стороне. Такого, правда, не было, но это было бы так понятно и… очевидно. Она лжет ему, он лжет ей – как долго будет продолжаться эта комедия? И сможет ли она угадать ее финал?
Кимберли пока только предполагала. Он, новый дом, или квартира, новая женщина, может, даже дети… Так всегда. Получают желаемое те, кто решается взять, собственными руками. Кимберли была твердо уверена – это недопустимо. Никакие мирские блага не покроют того позора, той порочности, с которой женщины протягивают свои руки к этому неподдельному счастью. Их пальцы скрючены, ногти готовы впиться, разодрать, разорвать… Не такой судьбы она себе желает.
Быть с кем-то, быть одинокой… Все вздор. Все. Жизнь переменчива, жизнь непредсказуема, как и люди. Сегодня те, завтра другие. Она течет, как река, мы плывем по ее течению… Справа и слева берега: и выбора всегда два. А что, если не два? Что делать, если течение выносит нас в океан, вокруг небо касается линии горизонта, и нет конца этой шири, нет берегов! Все еще можно повернуть и сделать-таки непростой выбор, а ведь можно… Нет. На такое никто не решится! Быть может, безумец или истинный фанатик, верующий в одну возможность одного на свете исхода… И он прикажет поднять паруса и продолжать плыть… в ничто. В бесконечность, в неизвестность, в опасность…
Одним выходным утром Кимберли оделась, взяла такси и выехала за город. Она оставила дома телефон, вообще все! … И целый день проблуждала по пустырям, паркам, пролескам, мимо изредка встречающихся домов… Когда начало темнеть, она оказалась на шоссе, пошла вдоль дороги. День был прохладный и пасмурный, слышалось несколько громовых раскатов, но дождь все не собирался. Ветер забирался под свободную и почти просвечивающуюся рубашку, по спине пробегала легкая дрожь, а уставшие ноги уже неумолимо ныли. Кимберли остановилась в раздумьях. Так, сложив руки по бокам и вглядываясь в сиротски-одинокую даль, женщина простояла пару минут, потом развернулась всем телом, и тут до нее донесся звук автомобильного мотора и колес по асфальту. Вдали зажглись два огонька, стремительно движущиеся сюда. Кимберли выставила большой палец с красивым длинным ногтем и вытянула руку, привлекая внимание водителя. Но тот проехал себе мимо. И третий, и четвертый не пожелали лишнего пассажира. Лишь через минут пятнадцать Кимберли удалось остановить машину, и приветливая женщина примерно ее возраста довезла путешественницу почти до самого дома.
Эта выходка стоила Кимберли доверия Марва. Оказалось, что муж весь день пытался ей дозвониться. И надо ли гадать – он все понял. Про обиды, про таинственное недоверие… Просто почувствовал. И в итоге обиделся сам.
Теперь Кимберли не знала ничего о происходящем на судне и о развитии военных событий. Марв ничего не рассказывал, а она так и не начала интересоваться. Они обменивались минимумом новостей, сухо здоровались, сухо прощались… И телефон Ким беспокоил ее все реже.
Теперь чаще звонили на домашний или просто наведывались в дом Чендлеров без предупреждения. Это был многочисленный контингент друзей Кимберли. У женщины, наконец, появился повод готовить и обновлять свой запас знаний, чтобы было, чем поразвлечь компанию. Она была похожа на старую деву. Кимберли была жива, красивы, весела, но все в ней говорило о полном и каким-то фатальном одиночестве. Эти мелочи просто-таки цеплялись, притягивали к себе и просили жалости и понимания.
По ночам женщине снился Марв, старый, каким он был до. Она видела его глаза, его руки, на себе, его губы, былые часы вместе, объятия… Она слышала непринужденные разговоры, шутливые фразы и обращения, их перемолвки во время… Вся эта глупость ей снилась, возвращая в какой-то степени те невероятные ощущения, с которыми так приятно просыпаться утром. …Но в которые невозможно поверить теперь.
Сколько времени прошло? Неделя? Уже вторая… Что происходило, когда конец?.. Если что-то серьезное, то почему Марв молчит, почему ни намека на то, что ему угрожает опасность и ни слова о возвращении домой?..

VII


Телефон завибрировал, когда Ким была в ванной и занималась стиркой. Она вытерла сморщенные от воды руки, неспеша приняла вызов и поднесла мобильный к уху.
– Кимберли.
– Здравствуй, Марв…
В трубке послышался хрип и звук закрывающейся железной двери.
– Ну, что? Что делаешь? – говорил немного сиплый электронный голос.
– Да так, стираю кое-что…
Кимберли отодвинула тазик с бельем и села на холодный кафельный пол, навалившись спиной на такую же стену:
– Что там у вас? Не возвращаетесь?
Ответ несколько задержался.
– Нет, Ким. Не возвращаемся…
– Хотя бы примерно, – настаивала женщина, покусывая сухие губы. – Когда приплывете?..
– Ким, я не знаю. Я не знаю, когда мы приедем.
Эти слова Кимберли очень не понравились. Отчего такая нестабильность и неспешность? Что значит холод в тоне Марва? И как так вообще можно!
– Марв, зачем ты позвонил?
Судя по всему, на той стороне связи вопрос восприняли не без удивления.
– Ты ведь сама… сама велела!
– И что, что я велела?! – иронично проговорила Кимберли. – Мало ли что я говорила?! Или тебе вообще на все наплевать, что не входит в привычную схему?!
Она кипятилась, и это казалось даже приятным.
– Хочешь выяснить отношения. Ким? Давай! Хоть так, хоть по-другому!.. Да я даже под перекрестным огнем готов с тобой объясняться! Что я не мужик?!
Кимберли непроизвольно заулыбалась. Вот теперь она узнает своего Марва! Но злость внутри переливала за края.
– Мужики так себя не ведут.
Марв засмеялся каким-то диким нервным смехом:
– Ким, какого черта вообще?!
– Такого черта! Твои выходки и ты сам уже вот, где сидите! – Ким резким движением руки якобы показала уровень своей «наполненности» Марвом. – Что ты мне названиваешь?! Самому же противно, я знаю! А еще про мужика что-то орет! Что тебе от меня надо, Марв?! Что ты хочешь?!
– Злость на мне сорвать решила, – ехидно заметил муж. – Понятно…
– Зло-ост?!! – задыхаясь, возопила Кимберли. – Я тебе покажу злость! Да я совершенно серьезно! Я в жизни так серьезна не была!..
Кимберли так увлеклась, что не заметила, как ванна постепенно наполняется горячей водой, идущей из незакрытого крана. Она вскочила и с силой ударила по подвижной ручке. Вода остановилась.
– Я тебе верю, – твердо заявил голос из трубки. – И готов все выслушать. Так что давай… Давай, Ким, ну же.
Нервно поерзав на месте, женщина переложила телефон в другую руку и задумчиво уставилась в одну точку. Все равно вокруг себя она ничего не видела: она смотрела в эти горящие суровые серо-голубые глаза, в лицо, на котором ни одна морщинка не пошевелится.
– Марв. Скажи мне одну вещь… – Ким кусала губы и улыбалась той мысли, которую через секунду озвучит. Внутри ее всю трясло. – Ты детей хочешь? Наших с тобой?
Один – ноль в пользу Кимберли Чендлер! Мертвая тишина стояла секунд десять. Трубку никто не бросил, но что происходило, понять было невозможно! Наконец, голос ответил:
– Хочу, Ким. Я хочу детей. И, да, чтобы ты была их матерью, и только ты.
– Да?.. И кого же? – насмешливо поинтересовалась женщина. – Мальчика? Девочку, да?
– Мальчика, девочку, потом еще одного мальчика… Сколько хочешь! Можешь хоть матерью-героиней стать! Я устроюсь на вторую работу…
– Да не обязательно, государство ведь поможет… – Кимберли сама не заметила, как повеселела. Ее лицо приняло выражение уже не старой девы, а счастливой в браке домохозяйки.
Послышался мягкий смех Марва.
– Ты поэтому мне тогда не дала?
– Придурок!
– Какая изощренная месть, – муж опять расхохотался. – Знаешь, парни тут расхваливают своих молодых женушек… Я сделал для себя приятный вывод, что ты всем им даешь фору! Я серьезно!..
– В компании с таким извращенцем, как ты, трудно быть посредственной…
– Ох, ох!.. Ты меня убиваешь! Черт, эти черные парни сейчас услышат, как я мучаюсь, и все сбегутся сюда…
– Какие черные парни?..
– Какие-какие… Ну, пираты!
Кимберли пришла в замешательство и подумала, что Марв совсем заговаривается. Другой интерес брал над ней вверх.
– Марв, а ты это серьезно?.. Насчет того, чтобы завести ребенка?..
– А как же! – воскликнул Чендлер. – А что, по-твоему, я тебя тешу ложными обещаниями?! Ну, это уж совсем… подло! Как приеду, сразу займемся этим вопросом!
– Извращенец!
– Не кипятись, родная…
– Заткнись, Чендлер!
– Все, Ким, время закончилось… – торопливо заявил Марв. – Давай… Целую тебя, милая. Не переживай, крепись, я, честно, скоро буду!
Связь прервалась. Кимберли задумалась: что это за «крепись, не переживай»?.. Она, вроде, пока не ждет ребенка!..
Женщина все еще не осознавала, что только что произошло. Биллион мыслей метались в голове и ни одна не находила места. Что? Зачем?

VIII


«АБС»2 сообщало, что переговоры с пиратами, захватившими грузовое судно на пути к Гавайским островам, все еще не начаты. Известно, что преступники отправились с заложниками на свою базу, располагающуюся на одном из малых островов архипелага. Их судно было зафиксировано, и за ним отправился один из кораблей морского флота США, второй прочесывал территорию на наличие других пиратских судов.
И все. Больше ничего не было известно.
– И кусайте локти… – возмущалась Кимберли, которой уже три дня не звонил Марв после последнего разговора.
То ли связи там нет, то ли села батарея на мобильнике, то ли обстоятельства не позволяют… Ким волновалась, сама звонила Марву и поминутно просматривала новости в интернете. Ни-че-го.
А время не стояло на месте.
Дурнота охватила всю голову и славила горло, чувствовалась мучительная отечность ног и рук и то, как рот наполняет неприятно-теплая вода со стальным привкусом. Чувствовались грубые прикосновения мокрой руки на щеке и чей-то зовущий голос. Зовущий некого калифорнийца.
– Да очнись же ты!
Марв сильно закашлялся, подавшись вперед. Поднять руки не позволяла тяжелая железная цепь. Первое, что увидел мужчина, придя в сознание, была земля, на которой он сидел; свет расползался параллельными полосками, тень бросали деревянные прутья импровизированной маленькой клетки: справа, слева, над головой… Повсюду были следы обуви, сухие растения, опилки… Марв с усилием поднял голову и тутже стукнулся затылком о клетку. Зрение все еще было расфокусированно. Он ничего не мог вспомнить. Перед ним на корточках сидел афроамериканец с красным платком, перевязанным вокруг головы, в широкой поношенной одежде. Рядом стоял еще один, похожий на первого, в похожей одежде.
Память начала возвращаться обрывками. Чендлер смутно помнил, как его схватили сзади, стукнули чем-то, потом оттащили и там, кажется, били еще. Боль во всем теле подтверждала догадки.
– Калифорниец?
Марв посмотрел в черные глаза вопрошателя.
– Да… – голос был хриплым и практически неслышным.
– Воды выпей.
Мужчина подал Марву облупленную металлическую чашку. Тот обхватил его слабыми дрожащими руками и немного надпил, сильно наклонившись.
– Ты понимаешь, где находишься?
– На острове…
– Ты у нас в заложниках, калифорниец. Понял меня? – сурово отрезал мужчина басом. – Будешь плохо себя вести – накажем. Но сначала тебя ознакомят со способом наказания, покажут, так сказать, на примере.
Марв смотрел своими заплывшими глазами с ненавистью и презрением, но ничего не отвечал.
– Эй, калифорниец, – пират наклонился ближе, всматриваясь в лицо Чендлера. – Если вы не станете вести с нами переговоры, считай… тебе конец. Как и остальным. Мы ненавидим белых. Учти…
Мужчина кивнул, и они оба вышли из клетки, оставив Марва одного. Второй пират запер клетку на замок и оба пошли в какое-то здание, напоминающее бунгало.
За пределами клетки проглядывались заросли тропических деревьев. Было еще несколько подобных самодельных клеток. Земля была истоптанной. Повсюду стояли ящики, поставленные один на другой, канистры, баки… В общем, местность была обжитая людьми. Возможно, пиратское убежище.
– Вот твари! – подумал Марв и презрительно сплюнул.
Они преследовали пиратов на корабле до самого острова. Бандиты оставили свое судно на якоре у берега и пошли вглубь леса. Марв и еще несколько человек отправились на разведку. Через часа два, или три (Марв помнил смутно) на их группу внезапно напали, застали врасплох. Что ж, это была засада, все очевидно. И возможно, остальных людей на корабле тоже взяли, если у пиратов есть подготовленная охрана на суше… Но, черт возьми… Это нереально: они – военные моряки, а те – просто группа местных жителей, собравших достаточно боеприпасов, нашедших «большую лодку» и решивших поиграть в корсаров!
Марв боялся получить тепловой удар, потому что жарко было невыносимо! А еще паршиво и невероятно тревожно. Страх сам по себе разрастался где-то в районе живота, фиксировал в сознании окружающие предметы: цепь, железные кольца на запястьях, деревянные прутья, кровь в волосах и на пальцах, черная и засохшая… Марв начинал паниковать.
Он чувствовал, как медленно сходит с ума. В первый день за Марвом не пришли его друзья. И во второй тоже. На третий он понял, что не стоит надеяться на чудо, и решил поесть того, что ему приносили черные: какие-то бобовые, кусочек хлеба, неизменно теплая вода… Он припрятал маленькую алюминиевую ложку. Ночью пытался разогнуть ей звено своей цепи, но ложка сама погнулась. Спать на сырой земле было холодно, ползали какие-то насекомые, не говоря уже о летающих тварях. Сколько так ждать?.. Сколько?
Оказалось, ждать долго не придется. Утром четвертого дня клетку Марва открыли, цепь сменили на наручники и повели его куда-то через лес. Ноги Чендлера почти не слушались, он то и дело спотыкался и приглушенно стонал. Возможно, пираты решили избавиться от него и, судя по всему, зарыть где-то тут в лесу… Марву так думалось, но страх смерти его не беспокоил. Как знать, может, шестое чувство. Ветки лезли в лицо и царапали кожу, прилипала невидимая паутина… Впереди и сзади шли два пирата с винтовками за спиной.
Они ушли уже достаточно далеко от лагеря. Что, если не здесь? Может у них на примете быть другое место для казни? Попробовать ли бежать?.. Плохая идея. Тут ублюдкам и стволы не понадобятся: схватят за шкирку и на этом все закончится. На таких ногах далеко не убежишь, да и куда бежать? Они все еще не вышли на берег. Стало быть, берег в другой стороне? Или в двух других… Безумство.
Пираты с заложником вышли из леса к входу в пещеру. И это место было им знакомо – Марв понял. Его толкнули в плечо, заставляя шагать внутрь. Сначала темнота, потом запах гари, свет пламени по коридору… Чендлера ввели в то место, где бандиты, очевидно, держали заложников. Возможно, пытали… В стене горело несколько закрепленных факелов, ниже лежали кандалы, в стороне был деревянный стол, на котором лежали хирургические инструменты и шприцы.
– Господи… – Марв похолодел и начал чувствовать свое сердцебиение. По спине пробежали мурашки, а вскоре и все тело непроизвольно затряслось. Вот оно…
– Кимберли…

IX


Она резко подорвалась в постели. Все тело охватил леденящий ужас. Часы! Шесть утра. И в комнате еще темно. Кимберли ничего не понимала, но продолжала дрожать. Что? Что она хочет? Телевизор! Выпуск новостей! Женщина быстро надела тапочки, шелковый халат и бегом спустилась на первый этаж. Пульт чуть не выскользнул из рук, палец с силой вдавил кнопку. Вспышка. Картинка.
– Вы смотрите «АВС», в эфире экстренные новости, – женщина на экране говорила долго, много… Среди прочего Кимберли разобрала, что одно из судов, направленных к Гавайям, остановилось около острова Мауи. Известно, что часть экипажа была взята в заложники. В данный момент ведутся переговоры с пиратами. Об экипаже грузового судна, также ранее взятом в плен, ничего не известно. Предположительно преступники держат всех на том же острове.
Кимберли уронила пульт. Она наклонилась поднять его, но какая-то истома вдавила в пол ее саму. Женщина села и закрыла лицо руками. Перед глазами стоял Марв в военной форме моряка. Мысль о том, что он может быть среди заложников, что он может быть и ранен… и убит – все это разом нахлынуло, накатило, разбило на кусочки… Нет. Нет, нет, нет! Надо успокоиться, надо подумать… Встаем.
Ким налила себе воды с валерьянкой. Истерика пошла на спад, сердце забилось ровно. Но какой-то огромный комок боли сидел внутри, не имея возможности выбраться.
– Пожалуйста, Марв… Пожалуйста… – Кимберли поднесла ко лбу сплетенные руки. – Только живи…
Освобожденных заложников с грузового судна, моряков из военного флота и всех захваченных пиратов привезли в порт Санта-Круз на побережье Калифорнии. Все это заняло очень много времени, но зато тяжело пострадавших не оказалось: людям оказывали помощь в основном лишь психологи. В первые часы после прибытия в порт там негде было развернуться. Родственники блуждали в толпе освобожденных, военных и медицинских работников, разыскивая своих родных, все на нервах после пережитого стресса. Пострадавшие, напротив, были в апатии, многие просто сидели с отстраненным видом. Спустя три недели этот кошмар закончился… Долгих три недели.
Только услышав новость о завершении операции и узнав, куда направляются корабли, Кимберли уже летела в Санта-Круз, не помня ничего. Мысли крутились в одном ключе. В первую очередь увидеть Марва, убедиться, что с ним все в порядке – это сейчас жизненно важно! Иначе, если вдруг с ним что-то случится, как жить дальше?.. Кимберли не пыталась кого-то расспрашивать, кому-то звонить, тратить время, когда, кажется, любая секунда на счету… И все события как будто ей сопутствовали.
Прочесывая бесконечные ряды незнакомых людей, она обращала внимание на каждого, одетого в белое. Ее взгляд метался от лица к лицу, но среди них Марва не было – Ким узнала бы его даже со спины. К ней подошел мужчина и предложил свою помощь, как вдруг… Где-то дальше, метрах в пятнадцати от нее, сидел сутулый человек, кажется, в военной форме. Разглядеть его отсюда было невозможно, но в сердце как будто что-то кольнуло… Кимберли молчаливо пошла к нему, стараясь не потерять из виду. Люди сновали перед ней туда-сюда, но с каждым шагом хотелось двигаться быстрее. И вот, когда она увидела эти короткие темно-русые волосы, широкую спину, эти знакомые телодвижения, сил ждать больше не было: женщина побежала со всех ног и упала на колени рядом с мужем. Все, как тогда. Руки держат замком со спины, сердце бьется рядом с сердцем и слезы так и падают на плечо. Но эти – уже другие.
Марв сжал руку Кимберли. Его сердце бешено колотилось, а дыхание сделалось рваным. Нужно дать этому пройти, через минуту они опять смогут говорить. Жена обнимала за шею, уткнувшись лицом в его волосы, и медленно покачивалась. Ну, разве не может это продолжаться вечно?.. Есть он, есть она, и скоро, Марв знал, их станет еще больше. В новый, четырнадцатый год их жизни.


1. Энсин – младшее офицерское звание в сухопутных и военно-морских силах зарубежных стран.
2. «АВС» - «American Broadcasting Company», американский телевизионный канал.




Подкаст Земфира - Хочешь?

Категории: Моё любительское творчество, Священные манускрипты
комментировать 7 комментариев
среда, 14 сентября 2011 г.
Наука меня разочаровывает Пучинный таракан 20:13:27

Объясните, пожалуйста, одну вещь: если ты идешь учиться на какую-то определенную специальность, обязательно главный предмет должен быть ну полное говно? Вот почему ТАК ВСЕГДА?!! Все нормально, все терпимо, но английский... =.=
Школа продолжается? Она просто мозги ложкой жрет!!
Ну вот нафига, скажите мне, тратить драгоценное время жизни на то,что тебе ни удовольствие не приносит, ни пользы как таковой? Мне эти фонемы и дифтонги нужны блин? Я че их на хлеб намажу, или грипп ими лечить буду?
Лет 10 блять учу английский и до сих пор не говорю на нем свободно!!!!! Т____Т И ладно, если б только я одна была такая..
Чему нас нахрен учат??? Даже теперь?
Вот скажите мне теперь, что это лучшие годы жизни.. Опять сидим и медленно стареем. Я-таки не выдержу и стану тибетским монахом.
Не хочу я ничего ==" Пришла домой в 10 часов. Ночь как ночь. Портить мне сейчас настроение? Попереводить эти гребаные правила?
Блин, ну если бы меня элементарно это удовлетворяло! Вот я сижу в библиотеке по 3 часа в день и читаю краткую мифологию.. Но мне же это нравится,это же приобщение к искусству! А тут.. Ну консонанты, ну монофтонги... Ну и шо? О_О
Это не язык а тупизм какой-то и подстава! Научите меня нормально писать и базарить - все! Мне же просто надо будет общаться с людьми,с туристами, ничего такого.. Нет, я конечно понимаю, что мы типа педагоги.. Но педагог обязан тратить пол жизни на подобную хрень? Тт
Ладно, я поняла. Тут дело почище. Замкнутый круг: студент учит хрень, препод учит школьников хрени, школьники поступают, чтобы продолжать учить хрень и так далее..
Наука меня разочаровывает((((


Категории: Жизнь голодного художника, Церебральный терроризм, И тут Остапа понесло...
комментировать 16 комментариев
Shinedown Пучинный таракан 16:22:27

­­

­­

Категории: Video
воскресенье, 11 сентября 2011 г.
Лень - двигатель прогресса. Пучинный таракан 14:25:18

Лень - двигатель прогресса.
Дописала вчера свою повесть:-)­ даже напечатала половину. И все =.= Сил моих больше нет!
Раньше как-то попроще было.. а теперь скучно! Ну что,сидишь тыкаешь пальцами в эту клаву,медленно все равно!
Плюнула,скачала прогу,чтобы учиться печатать вслепую.
Ну и учусь:-)­


Категории: Жизнь голодного художника
комментировать 10 комментариев
пятница, 9 сентября 2011 г.
Apocalyptica - Not Strong Enough (Feat. Brent Smith) Пучинный таракан 18:31:54

Даешь секс и готику в массы XDD
а песня-то про любоФЬ ^_^

­­

Категории: Video
Античка поимела мой мозг Пучинный таракан 13:21:32

Мифологическая архаика.

Подробнее…

Медуза Горгона

­­

Эринии

­­

Сфинкс-душительница

­­

Ехидна

­­

­­

Лернейская Гидра

­­

Сцилла и Харида (морские чудовища)

­­

­­

Химера

­­

Мойры (Парки) богини судьбы и рока

­­

Сирены

­­

Гарпии

­­

Нимфы

­­

Океаниды

­­

Нереиды

­­

­­

Рея (Великая мать)

­­

Кронос, бог времени

­­


Категории: Arts, Мифология
комментировать 91 комментарий
среда, 7 сентября 2011 г.
Какие бывают студенты Пучинный таракан 18:30:41

Не знаю, новый ли это анекдот или он уже разошелся в народе.. Нам его рассказал препод по теории литературы.
Какие бывают студенты

Есть студент-партизан. Он все знает, все может сформулировать, но его никогда не заставишь говорить!

Есть студент-дракон. Сколько ему хвостов не отрезай, все равно вырастут новые.

Есть студент-собака. Смотрит на преподавателя преданными глазами. все как будто понимает, но не может сказать, потому что собака - говорить не умеет!


Категории: Жизнь голодного художника, Травушка-муравушка
комментировать 3 комментария
пятница, 2 сентября 2011 г.
3 Doors Down - She Don't Want The World - Live at Mizner Пучинный таракан 17:57:04

Все. Все,все,все...=.= Больше не хочу Фассбендера. Брэд Арнольд. Любовь до гроба.

­­


Категории: Video, Травушка-муравушка, И тут Остапа понесло...
четверг, 1 сентября 2011 г.
Лиха беда начало Пучинный таракан 10:54:18

С осенью,ребят!:-)­
Завидую тем людям, кто уже день знаний не отмечает:'(­ Этожуть..
Можете поздравить Мадару,она ж студентка в конце концов. Филология. Факультет иностранных языков (английский,француз­ский). Запомните:-)­ Куча гребаных ненужных предметов. Посвящали первокурсников в хитрости, направляли на путь истинный.. дали гору учебников и дай Бог здоровья моему дедуле,который приехал за мной.
Ладно, к черту учебу! Они сегодня на линейке пели песню..что-то про то,что нет ничего выше науки =.= Ну жесть а
Хорошая новость тоже имеется. Я все не могла начать новый рассказ. Не люблю просто,когда в голове уже все готово, так писать труднее. Лучше начать сразу со свежих мыслей,а по ходу все само придет. А вот вчера вечером написала 2 добрых страницы.. Собой довольна) Кроме того еще пару раз вскакивала,чтобы записать пришедшую мысль. Нервы, нервы, бессонница!
В общем..пьянки сегодня не будет. Только культурное времяпровождение.


Категории: Жизнь голодного художника
комментировать 12 комментариев
среда, 31 августа 2011 г.
3 Doors Down - It's The Only One You've Got (AOL Sessions) Пучинный таракан 15:01:53

­­


Категории: Video
вторник, 30 августа 2011 г.
Бардо Пучинный таракан 13:18:02

Здесь меня звали коротким и простым именем – Блю. И оно мне нравится! Я еще не был причислен к старожилам «Бардо», но в этом злачном месте меня уже знали и любили как члена большой семьи. Это был мой второй дом и единственное место, где я действительно чувствовал себя, как дома.

Подробнее…Говорят, что тот, у кого есть мозги и руки, никогда не умрет от голода и со скуки. Я долго гадал, какого именно органа мне не достает в то время, как работы не было, деньги кончались, а иного способа развлечься, кроме как допивать остатки мартини из бутылки, сидя перед телевизором, я придумать не мог. Я перестал звонить своей девушке: тупые ночные беседы о том, как она по мне скучает, как я скучаю по ней, меня совершенно не возбуждали. Ведь это вранье. А врать – не в моем характере. К тому же, не так уж я и молод, чтобы до сих пор потакать ее поистине детским прихотям.

В эти смутные времена я стал захаживать в «Бардо» особенно часто. Перебежав от своей машины до входной двери, сильно прогибаясь в спине из-за проливного дождя в середине осени, я останавливался под навесом и какое-то время еще оставался на улице, осматриваясь. Перед нашим баром всегда слонялись престарелые алкаши, окутанные беспроглядной тенью и дымом дешевого курева. Их слабо освещал алый и волшебный оконный свет. Сильно пахло озоном, что навевало какую-то милую невинную ностальгию. Многие из этих людей были друзьями моего отца и отцами моих друзей детства. Но что поделаешь – C’est la vie – это жизнь…

Я открывал двери и дивная манящая обитель принимала меня в свои теплые объятья. Красные бархатные диванчики с ромбовидным узором, светильники в виде маленьких столбиков по всему залу, пол, покрытый темным деревянным паркетом, по которому неспеша ходили официанты с добрыми и приятными лицами… Прямо напротив в конце зала возвышалась сцена не более метра в высоту, там же стоял рояль и несколько стульев, на которых располагались музыканты. Здешние клиенты – тонкие ценители живой музыки. Несколько окон были завешаны темно-зелеными шторами. Стены были как-то художественно выкрашены, были и довольно занятные картины. Одна, моя любимая, висела над барной стойкой и изображала сцену охоты. Ну, знаете: охотничьи лайки, двустволки, лошади… Рядом со стойкой было несколько дверей: женская и мужская уборные и нечто вроде гримерки, которую занимали певички, работавшие здесь по вечерам. Кухня была в другом конце, рядом со входом.

А как готовят здешние повара! Даже бабуля из деревни с ними не сравнится, так любовно они нарезают свежайшие овощи, поливают нежно обжаренную утку тающим во рту соусом, посыпают хрустящими сухариками, подают лимончик с сахаром к коньяку… Никто никогда не пожалуется на то, что суп пересолен или торт недостаточно пропитан кремом! Не раз я передавал через официантов свои восторженные комплименты чудо-кулинарам…

Приятная музыка и алкогольные пары словно стирают память и поднимают настроение ровно до отметки «умиротворение и всепрощение». Драк здесь практически не бывает, это святая правда. Все возникшие споры разрешают ветераны бара: их мнение считается общим и не обсуждающимся. Имеется иерархия. И это всех устраивает! Только тут люди могут постичь всю прелесть и удобство иерархической системы, и они счастливы! Они не чувствуют себя пустым местом, как в кабинете начальника-толстосума. Их лидеры мудры и справедливы, будто старые индейские вожди, они уважают историю, они знают любого своего «соплеменника» в лицо и могут найти правильные слова для каждого.

Но нас объединяет не только наличие старожил, в «Бардо» царит социализм и равноправие. Все делают общее дело, никто не выделяется из толпы, мы все равны. Никто не спрашивает о статусе и материальной обеспеченности другого, никто не боится упасть в лице друзей и повести себя «несоответственно нынешнему положению» – все вздор, когда все вокруг выпивают, курят табак и откровенничают друг с другом.

«Бардо» было бы раем на земле, если бы в его основании не лежал грех. Мы все прекрасно понимаем, чем здесь занимаемся. Ничего общего с сохранением традиций, налаживанием нервной системы и культурным отдыхом в нашей деятельности нет. Но мне хочется верить, что это часть моего самопознания. Оно беспокоит меня чуть ли не превыше всего, как и моих приятелей. Многим из нас уже за сорок – разве этот факт не подтверждает, что я мыслю в правильном направлении? Старик всегда лучше знает жизнь, чем юнец! В то время как юнец ищет себя в книгах, в науке и прочих смертельно скучных занятиях, старик знает, что ничто не помогает достичь гармонии со вселенной лучше, чем стаканчик-другой виски. Все гениальное просто.

Кому-то покажется, что «Бардо» приютило абсолютно отчаявшихся людей… и отчаявшихся во всем. Сложно ответить на этот вопрос. А как по-вашему, если мы доказали, что бога нет, если мы опровергли смысл каждого существующего предмета во вселенной – это ли не повод отчаяться? Ведь все мы – пыль, ничтожество, и никакие наши старания не изменят неизбежного. Все умрут, дорогие друзья, все умрут. Так что не спешите.

Именно это вам говорит обстановка и атмосфера этого заведения: не спешите, остановитесь хотя бы ненадолго, пропустите стаканчик, послушайте, что вам поет девушка на сцене, ведь каждое слово ее – истина. Ее песни можно записывать в блокнотик и зачитывать на ночь, как молитву.

В этом доме я был женихом. Так вышло, что мы сошлись с молодой певицей, которая и до сих пор здесь поет – Шелли. Все активно поощряли наши отношения и явно желали закрепления их в официальной форме. Все любили меня и еще больше любили Шелли, ведь певицы являются символом «Бардо», его гордостью. Да и Шелли сама по себе не промах.

У этой романтичной натуры легкий сговорчивый нрав, прелестная память, которая позволяет ей помнить до мелочей все добрые по отношению к ней поступки и скоро забывать обиды… Кроме того в Шелли нет той пошлости и доступности, так свойственной обитающим в злачных местах дамам. Она так похожа на само «Бардо», и вправду, я назвал бы ее ангелом, не будь она так грешна…

Первое, что меня в ней зацепило, был голос, что в принципе не удивительно. Она пела так хорошо, так тихо, иногда совсем почти шепотом, она пела своим хрипловатым и нежным голосом женские любовные песни: что-то между альтернативным роком и балладами. Иногда они уходили в джаз, кантри, романс, кабаре… Я люблю музыка, Шелли любит ее тоже. Она написала слова и почти сама написала музыку для моей любимой песни. Ничего лучше этого я не слышал и был бы рад, если бы меня хоронили под эту мелодию.

Все любят Шелли за простоту и за постоянную грустную улыбку. Разве важно, что ничего, кроме пения, ей не под силу, если не брать в счет также ее стихи и музыку?.. Нет, здесь ее место – в «Бардо». Здесь ее дом.

Мы вместе пели эту ее песню. В ней говорится о том, как она боится одиночества и темноты, как она просит меня скорее спасти ее от таинственной опасности под луной. Но мне, конечно, не приходилось ее успокаивать – когда я был рядом, все было хорошо. Мы по обыкновению уединялись в ее гримерке. Это была довольно узкая комнатка со старым трюмо с вечно испачканными косметикой зеркалами. Над головой висела люстра в форме чего-то вроде лилии. Был и маленький, но весьма пригодный серый диванчик. На тумбочке кроме ее сумок стояла пепельница, которую Шелли было невероятно лень очищать от окурков. Бывало, она давала мне сигареты из своей пачки – длинные и легкие. Я их даже полюбил, но не говорил ей об этом. Я вечно ударялся чем-то об ее сам по себе открывающийся шкаф. Люди в зале пугались нашей с Шелли ссоры, когда слышали мои стоны или нецензурные выкрики.

У Шелли, кроме меня, никого не было: она сама мне в этом призналась. Не такой она была человек. Шелли говорила, что если бы не я, она бы не была близка ни с одним мужчиной: слишком горьким был опыт ее прошлого замужества. Она влюбилась в меня. Наверное, в этом нет ничего удивительного, ведь женщины считают меня красавцем.

Я умею неплохо приодеться: знаю, где достать хороший костюм, черную кожанку, ношу белые рубашки и иногда классическую шляпу. Все просто – был бы вкус.

В «Бардо» ценят людей с хорошим вкусом. Старики всегда рады похлопать «малыша Блю» по плечу и иногда обнять покрепче, вспоминая свои молодые годы.

Однажды, помнится, в канун Рождества я сидел за столиком в «Бардо» в компании еще четырех человек. Шелли пела что-то заводное и перебрасывалась со мной намекающими взглядами. Мои спутники распивали сладкое французское вино и заодно хвалили кокетливых француженок. Мне не доводилось бывать во Франции, так что наши барышни меня вполне удовлетворяли, и я покуривал свою сигару. Тут к нам подошел наш отсутствовавший приятель Рустэм (он из нас был самым молодым). Смуглый парень жмурил и без того узкие глаза, довольно посмеиваясь и заглядывая нам в лица. На физиономии его было написано, что его мучит предвкушение самого свежего и интереснейшего рассказа.

– Господа, это Рождество будет особенным.
Мы оживились и вопросительно посмотрели друг на друга.
– Я же… – Рустэм помялся, потоптался на месте, глядя куда-то в потолок. Затем нервно стянул куртку и сел на мой диван немного с краю. – Я же… – он стукнул ладонью по столу и театрально сплюнул. – Женюсь я, господа, женюсь!
Реакция у каждого из нас была разной, но было понятно одно – все мы очень удивились. Я даже чуть не раскусил сигару пополам.
– На Джеме. Ну, я рассказывал, вы помнить должны! Она крестница дяди Рафика. Сразу после праздников! Едем на родину, на медовый месяц!.. А если я здесь хорошо подзаработаю, то, глядишь, через пару лет совсем переберемся! Черт возьми! Это будет лучшее Рождество…
– Она ребенка ждет? – начал, наконец, Джозеф, почтенный старик лет пятидесяти пяти, подозрительно и косо глядя с другой стороны стола.
Рустэм задергался:
– Какого ребенка? – непонятливо переспросил он. – Никого она не ждет, при чем тут?.. – мямлил он уже тише и без улыбки.
– А «Бардо»?.. – начал я, строго и возмущенно, как будто речь шла о вопросе национальной безопасности. Мою мысль завершил Гринев, русский, который жил в этом городе уже лет двадцать пять и говорил без всякого акцента.
– Да, а что же «Бардо»? Рустэм, позволь, ты его на нас оставляешь, голубчик? На нас, старых плешивых бобылей? Без тебя «Бардо», считай, пропало… а, сынок?
Старик умоляюще смотрел на будущего жениха, шевеля губами.
– Но господин Гринев (к нему все обращались «господин»), бар есть бар, а жизнь есть жизнь. Остепениться-то надо?..
Мы уставились на Рустэма, как бы спрашивая: «Зачем?»
– Да бросьте вы… Это же обыкновенный бар… – парень как будто что-то смекнул и тут же залился смехом. – Я поонял! Вы меня подкалываете! Да бросьте эти шутки, господа!..
– Это не обыкновенный бар! – вдруг отрезал разгорячившийся Джозеф. Он подскочил с дивана и степенно задрал голову, испепеляя Рустэма взглядом. Воздух вокруг моментально наэлектризовался. Джозеф к этому времени был уже порядочно пьян, что означало – быть тираде. – «Бардо» не имеет ничего общего с тем, что мы называем забегаловкой, злачным местам, борделем, пивнушкой… – он выставил руку, приказывая нам не вмешиваться. – Это место разнесло к черту современный стереотип: здесь человек отказывается от материальных и духовных ценностей для того, чтобы обрести и понять самого себя! Нельзя просто так зайти в «Бардо», отведать бифштекса с пивом, раскланяться и уйти!.. Нет… Конечно, теоретически и по закону это можно сделать… Но разве здесь место таким малодушным гавнюкам?! В том-то и дело!.. У «Бардо» есть душа – это совокупность всех душ, которые проводят здесь время, оставляют каждый раз перед уходом здесь что-то от себя… Да нет же, я не о счете! Почему у всех на уме проклятые деньги?! Слушай сюда, Рустэм! Смотри на меня! Ты отказываешься от шанса остаться индивидуальностью? Нет?.. Ты боишься погрязнуть в пороках, правильно я говорю?.. Считаешь меня законченным старым ублюдком?! Стой! Не отвечай ничего! Они так говорят обо мне – не было бы повода, не говорили бы… Так вот, мальчик мой, не бойся кончить, как Джозеф Джойс. Наберись мужества и плюнь на эти проклятые условия, плюнь на президента, плюнь на демократию: они обирают эмигрантов, как наивных мудаков! Стой! Не отвечай! У тебя все равно нет выбора. Ты можешь только прислуживать жирным алчным скотам, хотя им лень даже выдать тебе гражданство… Но если ты останешься в «Бардо» – никто тебе не указ!.. – Джозеф грозно схватил бокал вина со стола и осушил его до дна. Алая струйка потекла по его подбородку прямо за воротник.
– Прав! Прав! Гуляй, казак, пока молодой! – вдруг воскликнул Гринев, видимо, поняв оратора по-своему.
Джозефа все-таки усадили, но люди вокруг уже как-то многозначительно поглядывали в сторону нашей компании. Рустэм сначала растерялся, у него покраснели уши и появилась испарина на висках, однако он вскоре нашелся и даже повеселел.
– Джозеф… Я, правда, ценю вашу заботу. Вашу тоже, господин Гринев. Но послушайте, пожалуйста. Дорогие господа, мы с вами давно знакомы. Если считать, что полтора года – это давно… – Рустэм натянуто улыбнулся, с опаской поглядывая на каждого из нас. – Я решил, что вы будете счастливы, узнав о моей женитьбе, ведь я-то счастлив!.. Я наконец смогу создать семью, завести детей, может, построить дом… Мне ведь уже 26 лет! Я, наверное, не такой глубокий человек, как вы, господа, я не задумываюсь о глобальных проблемах человечества или… не знаю, как изъясниться… Меня на самом деле не слишком заботит, на кого я работаю. Пока со мной Джема, я буду рад и счастлив, – он приложил руки к груди. – Мне никто другой не нужен! Так что мне все равно. Допустим, что ваша точка зрения справедлива… Но я… Я все равно ничего не понимаю! Люди создают семьи, платят налоги, обживают квартиры – разве в этом есть что-то неприродное? Не век же вековать в этом вашем «Бардо»!..
Рустэм так же быстро успокоился, как разошелся. Он схватил свою куртку, подпрыгнул с дивана и ловко оделся, тяжело дыша от радостного возбуждения. Новоиспеченный жених горячо пожал руку сначала Гриневу, потом Джозефу, потом потянул за руку меня и стиснул в объятьях, потерев ладонью по спине.
– До свидания, друзья! Счастливых праздников!
Появление Рустэма вселило в нас недоумение. Над нами дамокловым мечом повис неразрешенный вопрос. Но в тот вечер все так напились, что пленум так и не удалось закрыть.

Той зимой снега выпало столько, сколько не выпадало прошлой на всем континенте. Праздник отмечался в «Бардо» и в полном сборе, после чего бар закрыли и персонал отправился на недельный отпуск. Идей, как провести каникулы, у меня не было. Я мог, например, полечиться от алкоголизма, а мог наведаться к своей девушке. Последняя мысль меня грела, но я обещал Шелли отвезти ее в дом отца. В субботу утром, как помню сейчас, я отрыл свою машину из-под снега на стоянке, заехал за Шелли в ее бандитский райончик, мы кинули чемодан в багажник БМВ и отправились. Расчищенные ночью дороги еще не занесло свежим снегом, пробок почти не было, и мы добрались до коттеджного поселка, в котором жил отец Шелли, менее чем за три часа. Старик вышел на порог встретить дочь, судя по всему, услышав шум подъезжающего автомобиля. Шелли попросила меня помочь снять большие коробки с праздничными украшениями с чердака. Она хотела отметить праздники как полагается. Когда я наконец освободился и забрался в промерзший салон машины, Шелли показалась на крыльце. Она спустилась по ступенькам и пошла ко мне. На ее плечи был накинут серый полушубок из искусственного меха, ноги были обуты в домашние тапочки. Я перегнулся, чтобы открыть ей дверь со стороны пассажирского сидения. Шелли потерла руки от мороза и забралась в салон. В то время я уже включил печку и машина начала прогреваться.
– Ты мог бы остаться, - после недолгого молчания заявила Шелли, всхлипывая от резкой смены температуры.
Я глянул на нее немного косо и приглушенно засмеялся.
– Что смеешься? – строго и спокойно возмутилась она. – У тебя все шутки! Здесь шутки, там шутки… Ты вообще хоть к чему-то относишься серьезно? К чему-то!
– А должен? – мягко улыбнулся я.
– Достал ты меня! Понимаешь? Дос-тал!
– Ну, милая… Объясни же мне, зачем ты приходишь ко мне и предлагаешь остаться? …Если я тебя так достал.
– Блю, дьявол, ты совсем меня не любишь?! – нервно замахала руками Шелли. – Ни капельки даже?! Ну хоть… самую малость?..
Настала короткая пауза. Я смотрел, как снежинки падают и тают на лобовом стекле. Умиротворение и дзен.
– Блю.
Я должен был ответить:
– Шелли. Хм… Я никому никогда не врал. Даже по просьбе. По просьбе врать – это вообще возмутительно! Ты хочешь услышать это от меня? Хорошо, хорошо. Все верно. Я тебя не люблю. Разве я тебе когда-то это говорил? И не скажу. Это проблема или что?..
– И что же, значит, ты ее любишь? Эту свою?.. Ее любишь?
– Ее я не люблю тоже.
– А… зачем тогда все это?!
– Шелли! Да ты не понимаешь что ли?.. Сплю я с ней! Сплю! И больше ничего! А ты ожидаешь чего-то большего, ждешь подвоха? Вынужден тебя огорчить – его нет!
– Так со мной ты тоже спишь?
Нужно заметить, что последняя фраза Шелли была абсолютно справедлива. Как аксиома. Ведь по факту так оно и было – этому свидетели все обитатели «Бардо». Но, бесспорно, Шелли вложила в свой вопрос гораздо больше смыслов и подсмыслов. И это уже была теорема, которую мне предстояло доказать.
– Шелли. Ты нравишься мне. Как девушка, как человек, как друг… Наши с тобой отношения не идут в сравнение ни с какими другими… Понимаешь? Конечно, ничего общего между времяпровождением с тобой… и с ней нет. Не стоит принимать любовь за какую-то мерку, это вообще обманчивое чувство. И гораздо ценней дружба! Ты мой лучший друг, Шелли. Никому я не доверяю, как тебе. Ты нужна мне…
Сначала Шелли слушала мой монолог скептически и нехотя, но его заключение подействовало на нее весьма эффектно, и выгодно для меня. В середине дня я уже был в городе. У меня была целая неделя!

Теперь трудно вспомнить, что именно это была за зима. Может, прошлая, может, пару лет назад, а может, прошло уже лет пять. Не помню. Однако, три недели назад, то есть в последних числах февраля, со мной произошла история куда удивительней и важней.

Я сидел за барной стойкой, допивая свою уже четвертую по счету «отвертку». Эта зима была просто дьявольски холодной. Ветер пронимал до самых костей, ломал деревья, рвал провода, из-за чего часто возникали перебои с электричеством, а пару раз свет вообще отрубался, и все расходились по домам. Кроме того я подхватил жуткую простуду и почти месяц провалялся дома в лихорадке. Именно поэтому моя девушка практически каждый день бывала у меня: я молил небеса о смерти чаще, чем о выздоровлении! Кое-как оклемавшись, я уже засел в «Бардо», набирая свою норму выпитого алкоголя. Простуда все еще от меня не отстала, из-за чего настроение было стабильно на нуле. Взгляд мой беспорядочно блуждал по узорчатой поверхности стойки и как-то незаметно скользнул к человеку, сидевшему на расстоянии двух стульев от меня. На вид моего возраста, прилично одетый, можно сказать, породистый, худой и угловатый. Но ни разу не европеец! Восточный тип лица, чернота и узкий разрез глаз, желтизна кожи выдавали в нем то ли корейца, то ли китайца… то ли японца. Довольно красивого японца в среде прочих. Он потягивал напиток из бокала и пялился в какую-то книгу.
– Не знал, что «Бардо» теперь еще и библиотека!
– А разве само название не наталкивает вас на мысли о чем-то книжном? – у незнакомца голос был низким, без всяких восточных ноток или интонаций.
– Нет, знаете ли, не наталкивает. Вы любитель литературы?
– Как и всякий культурный человек.
Культурный человек… Определенно японец!
– А название Тибетская Книга Мертвых вам не знакомо?
– Слышал о такой…
– Так ведь по-другому она называется «Бардо Тхедол».
– Честно говоря… – я смутился и широко заулыбался. – Что-то вроде наследия умерших предков? Шаманские штучки?..
Мой собеседник опешил и тупо уставился на меня.
– Совсем нет! Это путеводитель по миру умерших. Эти тексты зачитывают умирающему человеку и во время похоронного ритуала, – мы оба и не заметили, как оказались сидящими на соседних стульях. Японец все говорил, а я с упоением его слушал. – Бардо – это такое промежуточное состояние между жизнью и смертью. Между землей и небом, как вы говорите.
– Рому нам налейте, будьте добры! Два! – крикнул я бармену, сам удивившись собственной вежливости. – Так скажите… это ваше понятие, оно наукой какой-то трактуется?.. Вы ее изучаете, правильно я понял?
– Да, наука – эзотерика, но я занят в несколько иной области. Я исповедаю дзен буддизм.
– О-гоо!.. – только и выдавил я из себя, покачивая головой как бы в знак уважения. Я посмотрел на свою ладонь, вытер ее об пиджак и подал мужчине. – Блю. Так зовут…
Он улыбнулся и крепко пожал мне руку:
– Очень приятно. Меня зовут Нианзу.
– Ох… Так вы…
– Это китайское имя. Я наполовину китаец. Оно означает «размышляющий о предках».
– Размышляющий о предках… – вторил я Нианзу, приторможено кивая. – Круто.
– Я приехал сюда меньше недели назад. Скоро я снова возвращаюсь в Тибет.
– Тибет! – я разинул рот еще больше. – А в горах, Нианзу, вы тоже были?..
– Само собой! – засмеялся китаец. – И монастыри видел, и монахов, и Далай-ламу…
– Красиво, наверно, обалдеть! Черт возьми, парень… И Далай-ламу!
Нам поднесли ром. Китаец взял свой стакан, понюхал, поморщился и щедро надпил.
– Понимаешь ли, Блю. Я не простым туристом туда ездил. Я адепт. То есть из посвященных. Это моя работа, работа нашей организации.
– Угу, угу… – я совершенно не понимал, о чем он, но ром с водкой во мне играли.
– Только посвященным дано проникнуть за грань видимого и осязаемого. Наше тело, наша душа непосредственно связаны со всей вселенной – Абсолютом. С животными, с планетами, с Солнечными системами… Вся информация проходит через наше тело, через мозг и контролируется бессознательным. – Нианзу положил руку мне на голову, что со стороны, наверно, смотрелось очень странно. Мы безотрывно и жутко уставились друг другу в глаза. – Самопознание – это главная задача дзен буддизма.
– Самопознание – это смысл моей жизни!
– Правда? Блю, кажется, я заметил в тебе это…
– Что ты заметил?
– Я заметил это, как только вошел в этот бар и хорошенько осмотрелся.
– Но что же?!
– Тебя!
Мы одновременно отвели глаза и посмотрели на бармена, который уже готов был в нас дыру протереть. На лице его было написано, о чем он думает: принял нас за гребаных геев, подонок!
– То есть? – продолжил я разговор, повернувшись обратно.
– Что-то подсознательно указывало мне на тебя, но я был слишком поглощен посторонними мыслями, чтобы заметить. Но теперь у меня есть все причины предполагать, что ты, возможно, один из нас, из посвященных!
Во мне все как будто подскочило. Спустя мгновение я и сам подскочил со стула. И тут я заметил: Шелли уже не пела и смотрела на меня со сцены в упор, так и держа микрофон возле рта. Не знаю, что она подумала в этот момент, и у кого из нас был более испуганный вид. Но в чувства меня привела рука Нианзу, оказавшаяся на моем запястье.

Этот ром, заказанный мной, нас доконал. Поздним вечером, когда месяц уже уверенно стоял в небе, мы разошлись окончательно, перескакивая с темы на тему, и разобрали, наверное, всю восточную философию. Будда или Гаутама гордился бы нами! Старожилы даже начали поглядывать на китайца с ревностью. С того дня мы встречались в «Бардо» чуть ли не каждый день в течение двух недель.

Не знаю, что за мысль мне внушил Нианзу, но я осознал, что уже не чувствую себя пылью и ничтожеством, что я им никогда не был, и никто никогда не был!.. Я знал, как моя жизнь мне опротивела, но у меня не было других вариантов! Проводить время в «Бардо», уйти оттуда для «реальной жизни»…Все, что было за пределами «Бардо», было мне просто ненавистно! А когда Нианзу рассказал мне о своей религии, он подал мне третий вариант. И он был заманчив. Неделю назад Нианзу покинул город.
– Время поджимает. Я уезжаю в Лхасу. Вот моя визитка, если все-таки надумаешь ехать в Тибет, наберешь меня. Я встречу тебя в аэропорте, – китаец протянул мне пластиковую карточку. В глазах его была уверенность. Само собой, он не знал, что в карманах у меня пусто.
Мне пришлось продать свой БМВ. Залог за него я уже успел оставить в баре. Когда на днях я получу всю сумму, сразу сажусь в самолет до Тибета. Я принял решение.

На этот раз ничто не подавило моей решимости: ни советы старожил, которые то глядели на меня, как на предателя, то чуть ли не пускали слезу, ни серьезный разговор с Шелли. Она предчувствовала, кроме того она знала, что я способен бросить ее, ведь я так и не признался в любви… Но удерживала она меня уже не любовью. Все предъявляли мне «Бардо», как самый веский аргумент.

Мне ничего не было жаль. Совесть грызла меня по одной лишь причине – это Шелли. Я не видел сам, но мне рассказывали, как пару дней назад она расплакалась прямо у микрофона, закрылась в своей гримерной и в тот день уже не выходила оттуда. Мысли о Шелли никогда раньше не мучили меня до такой степени. И вот я опять начал ощущать себя ничтожеством! Все это говорило о том, что я слишком затягиваю. Тогда я набрался решимости, и знаю наперед – пара дней, еще пара дней и я буду в Лхасе. И я начну жить заново.


* * * * * * * *


Годы идут, «Бардо» остается все тем же. Говорят, у него появился новый хозяин. По одним слухам это молодой сынок старого хозяина бара, по другим – приезжий богач с Дальнего Востока. Сюда все так же приходят новые люди и редко уходят старые. Некоторые верят, что «Бардо» – это место, где человек обновляется перед уходом в новый мир и обретает покой на Земле. Хотя, это всего лишь одна из легенд, рожденных в стенах этого заведения, насквозь пропитанных сигаретным дымом, алкогольными парами и живыми человеческими эмоциями.

Умер старик Джозеф. Господин Гринев тоже не в лучшем здравии, но искренне надеемся, что он скоро опять встанет на ноги и проживет еще лет десять. Шелли все так же хороша и мила и все так же поет для посетителей. Правда, одну песню она теперь не исполняет никогда, даже по заказу.

Район города, в котором находится «Бардо» очень мало изменился со старых времен. Здесь построили еще пару забегаловок. Но они, естественно, не составляют конкуренции старому и любимому бару. Когда люди проходят по этим улицам, они невольно вспоминают былые годы: грязные плиточные тротуары, серые и низкие дома, обшарпанные мусорные контейнеры, скамейки и постоянный мрак, словно солнечные лучи не могут проникнуть сюда… Все похоже на декорации из фильмов про мафию.

Все в этом мире меняется, все скоротечно. Лишь природа не изменяет своим законам. Снег все так же идет, огонь все так же горит… И все так же открыто для посетителей «Бардо» – странный парадокс в мире человеческих изобретений и чудовищная иллюзия.




Подкаст Shivaree - Goodnight_moon

Категории: Моё любительское творчество, Священные манускрипты
комментировать 9 комментариев
понедельник, 29 августа 2011 г.
3 Doors Down - When I'm Gone Пучинный таракан 11:46:24

­­


Категории: Video
суббота, 27 августа 2011 г.
Насущное Пучинный таракан 21:11:37

Шо-то тихо как-то:-|­
Ужасужас.. Поговорить и посоветоваться не с кем. А я тут, между прочим, первый раз в жизни важным делом занимаюсь, да.
Я взялась за писательство. Рассказики строчу, ну, знаете. Так что сбегайтесь обратно, музы!
Знаете, КАК я люблю рассказики?? Особенно их писать :З Я прям чувствую, что принимаю участие в культурной деятельности
Я себе поставила цель - поставить на колени дилетантов в этом делеX-(­ Потому что хватит уже писать хуиту,которая не порождает в человеке благородных чувств. А я вот возьму и,знаете,что сделаю? Возьму и напишу хорошую весчь без тупости и пошлости! Вот увидитеB-)­
Конечно, если мне хватит таланта.. Потому как есть подозрение на полное его отсутствие.
НО! если за дело берется Мадара..все или ничего! *я это сделаю, я это сделаю*
у меня один вопрос: где Доктор Вэй? Я скучаю и переживаю:'(­


Категории: Жизнь голодного художника, Приход Музы, Травушка-муравушка, И тут Остапа понесло..., Священные манускрипты
комментировать 53 комментария
четверг, 25 августа 2011 г.
3 Doors Down - Here Without You Пучинный таракан 11:40:56

­­


Категории: Video
комментировать 2 комментария
понедельник, 22 августа 2011 г.
Я мысленно твои глаза целую Пучинный таракан 19:58:18

Я мысленно твои глаза целую.
И мысленно шепчу тебе: прости...
Я пью твой взгляд, как воду ключевую
Пьет путник, истомившийся в пути.

Захлебываясь в омуте вишневом,
Я мысленно вздыхаю не впопад
И в мыслях слово путаю со словом,
Оправдывая свой ответный взгляд.

Что за напасть? Какое наважденье
В глазах твоих рождает колдовство?
Трепещет, предвкушая наслажденье,
Ликует, предвкушая торжество.

Ты ворожишь... Как перед образами,
Смиренно повисает тишина.
А в зеркале души перед глазами
Бокал заговоренного вина...

Всего глоток... Как в жизни путь недолгий
Вдвоем с тобой... Но дрогнула рука.
Рассыпались хрустальные осколки.
И полилась зеленая река.

Не перейти нам реку колдовскую.
Да и назад не отыскать пути.
Я мысленно твои глаза целую.
И мысленно шепчу тебе: прости...

http://35944.loveti­me.ru/34543.htm


Категории: Стихотворения
комментировать 4 комментария
пятница, 19 августа 2011 г.
От гнева до благоговения Пучинный таракан 06:18:38

О, ужас! О, бессонная ночь! Почему я не Надя, которая отрубается, чуть только сомкнув глаз?..
Но раз уж 8 часов утра и я принципиально не лягу спать..надо ж удовлетворить графоманство свое писательский гений?
Эта ночь была ужасна. Серьезно. Одна из самых ужасных в моей жизни. От гнева до благоговения.
Собственно, о чем моя история? О жизни человека. Хотя, что уж там, до меня о ней рассказывали так, что нечего добавить..) Но. Представления у всех разные. Так мне кстати сегодня Надя сказала..где-то в пятом часу утра. Как можно вести серьезные беседы в пятом часу утра? - спросите вы. Оказывается можно.
Видите ли, более подходящего случая для проповеди еще не было. А попытка не пытка:-)­ Ну что ж, мой прозрачный намек "покайся!" не подействовал, не впервой, собственно... Но это ничего, успеем.)
Вот вам картина: проповедник мается бессонницей и вселенской скорбью в то время, как плохой ученик спит сном младенца в его же проповедника собственной кровати. Меньше знаешь, крепче спишь.(с)
О чем я вообще? Да, о гневе и благоговении. Что такое гнев знают все. К сожалению.. Меня гнев берет часто. Причем не только из-за эгоизма: меня несправедливость мучает. И сегодня ночью ох как она меня мучила! Я заламывала руки и бранилась матом у меня на такие случаи несколько излюбленных ругательств, то бишь на случаи чрезвычайные. Надя негодовала на мою впечатлительность и восклицала, мол "преувеличение! не бывает такого в жизни! халтура!". На что я гневалась пуще прежнего: "что ты отрицаешь?! все в мире бывает, да еще и не такое! я тебе потом таких историй порассказываю!.." Я не лукавила. Потому что люди бывают очень жестоки и всем это, черт возьми, известно.
Но знаете, что поразительно? - Как гнев сменяется благоговением. Когда все закончилось, когда во мне уже что-то переломилось и из глаз пошли слезы сострадания, когда я была предельно спокойна и находилась в том состоянии...когда высокие чувства наполняют все твое существо: ты не испытываешь негативных эмоций, у тебя нет желания спорить и ругать кого-то, у тебя даже нет желания открывать рот.. Было же у вас такое? Вот!
Когда меня пронимает до глубины души что-то мучительное, ладони просто сами складываются и подносятся к губам. Я чувствую потребность прочесть молитву или просто перекреститься.. Это такой жест, показывающий преданность Богу. Сегодня было даже большее: мне так и захотелось прямо подойди к образу Иисуса и поцеловать икону. Хотя я по обыкновению на иконы молиться не люблю. Ну вот как это объяснить?! И эти мысли, это благоговение в душе...
На людей стресс влияет по-разному, как всем известно. Надя грубит и возмущается, а у меня появляется защитная броня - набожность. Прибавим к тому мое аналитическое мышление и восприимчивость, раза в два острее Надиной. Но у меня ведь броня есть, так что я позволяю себе рыться в тех вопросах, которые чувствительным людям вообще противопоказаны. И смотреть кошмарные, воистину кошмарные фильмы >< И вот, что я вам скажу: самый страшный фильм - не пресловутая "Пила" с мясом и кишками по стенам хотя, не знаю, лично ее не смотрела - или возьмите к примеру какой угодно фильм, в котором насилие и аморальность не поддаются логике - страшнее всего, когда это как раз правдоподобно и фишку просекаешь!
Так вот. Милые друзья, целуйте маму с папой на ночь, любите свою родину, не пытайтесь смотреть фильм "Мученицы", посмотрите "Русалочку"! С нервами не шутят Оо
И я сейчас на полном серьезе. Надо же кому-то заботиться о душевном благополучии людей...


Категории: Жизнь голодного художника, Дам совет, Films, И тут Остапа понесло...
комментировать 26 комментариев
среда, 17 августа 2011 г.
Мистика Пучинный таракан 19:57:43

День за днем меня поражает святость верующих людей! Хорошо,что моя бывшая одноклассница Анета в свое время убедила меня в том, что религиозные люди самые лучшие, о да.
Вообще вот как сегодня было: мы с Надюхой посеяли деньги и квитанции, которые дала бабушка, чтобы счета оплатить. Пока мы шастали по округе в безуспешных поисках потерянного, успели еще потрепаться о чем-то и даже немного стебались над батюшкой, который нам встретился по пути это было совершенно невинно:^)­ И что вы думаете? Вечером приходят ко мне и говорят, мол этот батюшка нашел наше бабло, отдал его какой-то женщине, которая оказалась знакомой маман и в свою очередь позвонила нам О_О
Ну я ж говорила мистика!:-?­
Какой классный батюшка! *_*


Категории: Жизнь голодного художника, Травушка-муравушка, И тут Остапа понесло...
комментировать 1 комментарий
воскресенье, 14 августа 2011 г.
10 фактов о... Пучинный таракан 12:22:19

-Тургенев показал женщину в более расширенном виде.
-Тургенев убивает (!) своего героя в конце романа, занеся (!) ему инфекцию в рану на пальце.
-Тургенева не удовлетворяют ни отцы, ни дети.
-Язык у Базарова был тупой, но потом заострился в спорах.
-В романе "Отцы и дети" Базаров является не отцом, а дитем.
-Лягушек Базаров любит больше, чем женщин.
-Если бы Одинцова вышла замуж за Базарова, они бы вместе ловили лягушек.
-Базаров любил народ, который помогал ему ловить лягушек.
-Базаров мужественно переносит испытание смертью.
-Базаров умер молодым человеком и сбыча его мечт не произошла.


Категории: Цитаты, Травушка-муравушка
суббота, 13 августа 2011 г.
<